Category: россия

Судак

Мысли... Мучительные мысли...

           Хочется думать о хорошем... Хочется закрыть глаза и представить себе, что ничего не происходит, потому что моя собственная жизнь - она единственная, не так уж много ее осталось, потому что нельзя прожить ее несчастливо... Потому что "блажен кто посетил сей мир в его минуты роковые"... А когда (вот всегда так было) мне хотелось думать о хорошем, я думала о восторге стояния на покоренном мной Эльбрусе, о тихом плаванье на байдарке по Донцу, о том, как я сидела на ритуальном дереве в Андрюшином городке на Андреевском озере под Тюменью, как мы в 6 утра купались в Черном море в Судаке с моими друзьями-ролевиками, как пахли бабушкины свежеиспеченные плюшки у нас в Устье на Байкале, как охватывал меня восторг при выступлении моих детей в "Приморском" на Арабатке, как почти что всю ночь мы стояли с Юстиной на висячем мостике в Драгобрате в Карпатах и говорили-говорили... Как мои ученики в Тюмени у могилы нашего одноклассника Сережки через пять минут стояния тихо сказали:"Ну чо, надо ставить Моте памятник...", как мои личные одноклассники в 2 часа ночи встречали меня в иркутском аэропорту, чтобы на такси увезти в другой (наш Ангарск) город... И все едино... Моя жизнь.
          Когда много-много лет назад мои друзья и родственники эмигрировали за границу, я рыдала и пыталась убеждать... Главным аргументом было то, что больную мать оставлять нельзя. С тех пор прошло уже лет-перелет. Почти все, кто уехал, устроены. Счастливы ли, не знаю. И вот теперь
          Я очень хочу домой. По ощущениям я точно знаю, что хочу. Меня ждут. И там почти что все будет как и тогда. И счастье будет обязательно.
          Но 20 лет здесь... Корни, само собой, там, а здесь живые ветви, отростки, ткани и соки...
          Когда приходится отрывать присохший бинт от раны...
          Когда не знаешь, что можно сделать, чтобы спасти ситуацию и себя...
          Когда любишь всеми волокнами души жизнь здесь, но эта жизнь вдруг становится настолько страшной, что ты просто как бы теряешь сознание...
          Больную мать оставлять нельзя... А бывает две матери?
Судак

Говорят, что частые воспоминания о детстве впрямую указывают на приближающуюся старость. Обидно!


  По признанию мамы, в детстве я была совершенно беспроблемным ребенком. И напугала ее по-настоящему только два раза.
  Купили нам с двоюродной сестрой шубы: ей цигейковую, а мне кроличью. Ну в Забайкалье зимой холодно. Шубы там и шапки меховые вовсе не предмет роскоши, а жестокая необходимость. И валенки.
  И выпустили нас с горки кататься. А горка была залита рядом с забором. А поскольку одеты мы были подходяще, то катались прямо на шубах, без санок и картонок. Лично я этот момент слабо помню, а мама вспоминает, как страшный сон. Вбегает в дом Наташка и кричит не своим голосом:"Лелька (т.е. я) повесилась!" Выскакивает семейство в чем было на мороз и видит: я действительно вишу на заборе, зацепившись новой шубой за здоровый гвоздь. Ни руками, ни ногами ни до чего достать не могу. Вою, естественно, но не от страха и не от боли, а оттого что слышу, как с каждым моим дерганьем трещит медленно, но верно вырывающийся клок предмета моего счастья, новой шубы. Я вроде уже и дергаться перестала, а оно трещит. Так с первого дня и ходила в зашитой. И пока не сносила шубейку эту, страдала в 
душе, зная, что вот тут, почти от подмышки до подола она заши-и-и-тая!

Судак

"Что такое "урыльник"?

Моя бабушка по отцу (царство ей небесное, земля пухом и счастье полное в том мире) была потрясающим человеком. В Забайкалье диалект сводил с ума не понимающих этого людей.
Одним летом меня привезли в Усть-Баргузин на лето, в то время, как все уехали к нам в Байкальск отдыхать. Мы неделями сидели с бабушкой вдвоем. Пасли коз, пололи огород, ходили нА море (т.е. на Байкал, который был в 20 минут хода от дома).
Однажды утром, закапывая "секретики" в огороде, я услышала буквально дикий вопль:"Лелька (это меня так в детстве звали),Лелька,бегом сюды!" Прибегаю. Бабушка сидит на табуретке, поставив ногу в эмалированный таз, и кричит мне:"Ссы,ссы в тазик, быстрей". Я стаскиваю с себя что там было и, старательно пристроившись, пытаюсь сделать то, о чем просит меня бабушка.
Но вы же знаете, когда что-то требуется немедленно, сделать это практически невозможно. "Ба, я не хочу",- ною я. "Ну и цыть отседа",- ответствует мне моя баба Люба.
Уже много позже она мне объяснила, что судороги в ногах замечательно снимает свежая моча.
Но я не об этом. Когда я вижу напечатанным где-то слово "уринотерапия", то вспоминаю, что мой горшок бабушка называла по простому- "урыльник". А я никак тогда не могла понять, ну почему это горшок так называется